У позднего Гофмана


Шамиссо обращается в своей повести и к такой, для романтизма новой, пожалуй, лишь у позднего Гофмана намеченной проблеме, как непреодолимое влияние общественного мнения на судьбу человека. Подобно герою Гофмана, не могущему вынести «проклятия людской насмешки» (новелла «Датура фастуоза»), пойти наперекор мнению окружающих, Шлемиль оказывается в ситуации отверженного потому, что никто из близких ему людей, за исключением верного слуги Бенделя, не в состоянии выдержать его «странное» обличье, противоречащее внешнему канону благопристойности. При этом Шамиссо, обращаясь к традиционному для позднеромантического сознания мотиву двойничества, наделяет своего героя сразу несколькими двойниками: слуга Бенд ель, своего рода земное воплощение доброты и верности, прикрывает хозяина своим телом, чтобы окружающие не заметили отсутствия тени. Шлемиль покидает пределы человеческого общества, и Бендель в честь своего хозяина основывает «Шлемили- ум», больницу-приют для всех страждущих, как бы восполняя те добрые дела, которые не осуществил Шлемиль, обладая несметными сокровищами волшебного кошелька.

В одном из видений героя возникает сам Шамиссо, друг Шлемиля, которому он повествует о своих приключениях. Герой видит Шамиссо сидящим в своем ученом кабинете «между скелетом и пучком засушенных растений», вокруг него книги Гумбольдта, Линнея, Гёте, Фуке. Приглядевшись, Шлемиль замечает, что его друг не дышит, он мертв, как мертвы окружающие его предметы. Он, оставшийся дома, укорененный в неподвижный быт, — словно мертвая оболочка шлемилевской беспокойной души, скитающейся по миру.

Шамиссо воплощает в своей повести новое состояние романтического мировосприятия. В нем сохраняется тяготение к бесконечному, прекрасному, идеальному, однако история героя разворачивается, несмотря на всю ее сказочность, в очень плотном контакте с внешней действительностью, с опредмеченным миром. Даже атрибуты бесконечной, волшебной сферы подчеркнуто материальны (кошелек, сапоги, купленные по случаю). Ничего не весящая и лишенная материальности тень превращается в весомый предмет, обладающий существенной социальной, посюсторонней значимостью. Романтический герой прикован к реальности железной цепью, обречен быть ее частью.

В позднеромантической культуре образ мира приобретает черты раздвоенности. Внешнее начало, связанное с социальной значимостью человека, противостоит началу внутреннему, миру прекрасной души. Однако раздел затронул и более глубинные сферы. Двоемирие в позднеромантическом сознании захватывает и земное пространство (Шлемиль и противостоящая ему действительность), и человеческую душу (Раскаль и Бендель как дурная и добрая ипостаси Петера Шлемиля), и пространство сверхреальное (дьявол допускается в мир 69- жественный, играет в нем самостоятельную роль).

2014-04-28 23:18:52



гостевая книга admin@v-mayakovsky.com наверх